[Harri]

В пустой квартире


Квартира пустая, смотрю на картину
Мечты и печали, любовь и обида
Здесь сны и портреты, и осень настала
Тебя этим летом, мне так не хватало

По окнам стекают, все планы мечтанья
И дождь напевает твои мне страданья
Везде здесь твой запах, молчанья мелодий
Здесь веет печалью и сильной любовью

Я голос твой слышу, он шепчет как раньше
Ты помнишь, мы счастливы были с тобой
Картина твоя. Ты не хочешь прощаться?
Скажи, что ты………… никогда не уйдешь
(С)

[ZNata]

Меня здесь нет...

Право, оставьте! Не трогайте, я прошу!
Толку, запястий так крепко держать манжеты?!
Я наизусть разучила Ваши сюжеты,
переиграла все роли и все запреты
снова нарушила. Больше Вам не пишу
Ни на бумаге, ни в мыслях. Меня здесь нет,
Вы не заметили? Я научилась тихо.
Это уменье дается познавшим лихо.
Что ж, называйте все это – женская прихоть,
Вам никогда не был нужен прямой ответ...
Скупость вопросов - угода самим себе,
Редкий талант говорить, но, увы, не слышать.
Я Вас прошу, не цепляйтесь! Летаю выше,
чем козырек вашей крепкой, надежной крыши,
Даже без крыльев и наперекор судьбе...
Верите, знаю слова, что услышу вслед?
Больно мне было вчера, я теперь свободна
от обязательств быть вечно и всем угодной!
Не удержать Вам, я снова учусь быть гордой...

Право, оставьте... Не нужно... Меня здесь нет...(с)

[Neonovaya]

играла в кости, плела из бисера, лишалась воздуха,
танцевала на угольках памяти, бередила прошлое,
извивалась от боли, принимала экстази, параноила,
хотела гулять по небу, шагая вниз с подоконника.
его кожу помнила, его запах помнила, его мимику,
исцарапала стены пустым стержнем словом «хватит»,
перекрасила волосы, поменяла обои, купила платье,
научилась не ждать волшебства хрустальными зимами.
написала диплом, сдала сессию, стала магистром,
ничего не случилось. совсем. лист не чистый.
начала сжигать письма, пускать по вене, прочить
себе удушье от отсутствия сил. и все более прочным
становилось отчаяние. не скулила, таяла молча.
никому не звонила, не писала стихов, не ставила многоточий,
улыбалась вахтерам с утра и ждала терпеливо,
когда выдохнет мальчика-суку в цепкие руки мира.

[ZNata]

Эффект бабочки

Тебе...



Ни секунды не медли – бери все, что хочешь. Безбрежно
Буду рифмой вливаться в тебя, заполняя собой.
Стала жадной, прости, и делить тебя хочется реже
С каждой новой строкой... Даже с собственной новой строкой!
Ни вчера. Ни сегодня. Я завтра тебя буду плавить
И бурлящей мечтой заливать в форму вечного льда
Своей памяти. Знаешь, а мы исключенье из правил.
И однажды проснемся - весь мир изменить навсегда…
Ты закуришь - и утро мое застревает в тумане.
Ты подуешь на кофе - а в Минске мне волосы рвет
Майский ветер. Я – сумасшедшая? Да, но в сознании.
Видно, счастье заразно. И твой наступает черед
Собирать меня пазлом, и клеить внахлест… или в стыки…
S’il vous plait, нас «смешать, но не взбалтывать». Просто смотри,
Как ты «царскою водкой» со вкусом лесной земляники
Выжигаешь меня изнутри… изнутри… изнутри…
Кто придумал теорию хаоса? Гении? Психи?
Мы ее проверяем дотошно из наших столиц.
И я знаю теперь, что эффект этой бабочки тихой -
Просто медленный взмах твоих томных любимых ресниц…(с)

---------- Добавлено в 22:34 ---------- Предыдущее сообщение было написано в 15:11 ----------

Каприз

Духота!
Но проветривать воздух нет смысла.
Мне сейчас даже ветром трудно дышать...
Тишина!
Я запомню все коды, все числа.
И, забыв, вновь с нуля научусь считать!
Отойди!
Ты опять заслоняешь мне свет!
А мне так не хватает простого тепла...
Уходи!
Я тебе даю свой обет!
Научусь сильней любить, чем она!
Потолок!
Бесконечным потоком вниз...
Он меня сломает-врачи не спасут!
-Как ты мог?
-Легко! Это мой каприз!
Я такой! По-дугому, увы, не могу!(с)[COLOR="Silver"]

---------- Добавлено в 22:34 ---------- Предыдущее сообщение было написано в 22:34 ----------

[TittleTattle]

Моё любимое)

А он говорил ей – ‘конец сезона и время – порвать зонты’
Её междометий ему хватало, чтоб выучить каждый шторм.
Его тишины было слишком много – и ад успевал остыть,
А он так любил её злые пальцы, - вне всяких стандартных норм.
Они кровоточили в этих рифмах, они уставали лгать.
Тогда он брал каждый – и пачкал мысли следами чужих мужчин.
Она улыбалась, свежа, бесстыдна, излюблена и нага,
Она наблюдала, как он целует, итожа – ‘опять молчим?’
А он говорил ей – ‘твоя свобода запуталась в волосах’.
Она доставала сто тысяч ножниц и резала их предел.
И он наблюдал, как она не может не падать и не писать,
Ему было больно, - она писала, а он на неё глядел.
Он видел, как много в её ладонях измученных подлецов.
Он знал наизусть её хищный прищур и хрупкость её кости.
На каждое solo она бросала стихами ему в лицо,
И он понимал, что всё это стоит того, чтоб её простить.

(с)

[ZNata]

Сама выбирала...

Я становлюсь послушной,
учусь терпеть,
Кошкой любовь пригладив,
по шерсти вдоль...
Если сама выбирала
пожестче плеть -
Надо учиться любить
эту злую боль!
Зубы покрепче стиснуть
и дальше жить,
Время – ножом по нервам
и солью в срез!
Мне бы найти возможность
Про всё забыть,
Только уже невозможно
Представить «без»...
Я становлюсь терпимой,
Почти ручной.
Горькой, лечебной микстурой -
Твое «хочу»
Пью против лихорадки
Тоски ночной,
Памятью поцелуев
Себя лечу...
Мёдом лижу с ладони
«Хочу к тебе»,
Помнят настойчиво сны
Наслажденья вкус.
Я начинаю верить
Назло судьбе,
В то, что однажды все же
Тебя дождусь...
(с)

[TittleTattle]

мир отыскал пути

самый привычный жест: выстрел. тт. две пули.
чтоб уж наверняка. имя твоё — в висок.
я так скучаю. [жесть] должен же ты почуять?
мне без тебя – тоска. ты так привычно строг.
всё. аллилуйя, друг! толку от рукопашной?
сто адекватных слов стали твоей войной
если ты не со мной, мне дико сносит башню.
если ты рядом – жмут крылышки за спиной.
чтобы попасть в твой плен я отключила гордость
и научилась жить с чувством набитым ртом.
мне не найти замен: мальчики любят ползать.
ты не умеешь — факт. так не умел никто.
боже тебя храни святостью нужных качеств
даже в кромешной тьме в строках у сатаны
т не заплачет, нет, - смело топите мячик.
время пришло вводить новый пароль на сны.
карты трамвайных бегств тонут в асфальте сталью.
город порвал мосты, мир отыскал пути.
чувства с пометкой next. я теперь точно знаю:
страшно – не потерять. страшно – не обрести.

(с)

[Belkin]

ОДИССЕЯ

Итак,
поднимавшийся по лестнице человек,
- время двенадцать, энное декабря. XXI век, -
как любой обыватель - мудак.
Итак, он поднимается по лестнице.
О, стены; обоссанные и разрисованные
знаками, матерной руганью, именами
и объяснениями в любви.
Грязные стены блочных домов. Они
притягивают, как магнит
уличный шум - пустоту мира.
Квартира
полыхает от понимания тайны, в ней
человек поднимается по лестнице на самый верх,
то есть на самый последний этаж.
Расстояние в триста шестьдесят пять дней -
ругань и саботаж,
где цифры танцуют и время - враг.
Итак,
он стучит в эту дверь. Мудак,
что его там ждёт, кроме
электромагнитных волн;
магнитофона, компьютера, телевизора,
радио, видео, микроволновой печки,
девки,
которую надо любить,
потому что любить надо.
Я ненавижу этого гада.
Итак, дверь открывается.
Лай собак врывается
вместе с вонью парадной.
В моём государстве,
то есть в холодной и грязной стране,
где ничего не светит мне никогда,
всегда
люди ходят с серыми лицами.
Некоторых тормозит милиция,
некоторых даже отпускают
или пинают в своих отделениях
менты моего поколения.
Он вошёл,
она радостно шепчет – здравствуй…
Вот картина мелодраматической срани,
хотя он для неё, возможно, станет
кем-то, вроде Улисса, которого не было год,
и теперь он вернулся.
Фонари в подворотне пинают в живот
улицу.
И чёрный магнитофон
страдает музыкой прошлого
тысячелетия в комнате из восемнадцати метров;
в определённом смысле её ровеснице,
если метрическую систему перевести в года.
И они говорят, что всегда
будут друг друга любить.
Меня начинает тошнить.
(Л.Никонов)

[ZNata]

Иди...


Знаешь? Иди...

Я не умею долго.
И не хочу. Обломки
Сердца, что было целым,
Слишком болят в груди.

Слышишь? Иди...

Слишком уж «вместе».
Тесно. Слишком уж «Без».
Свободно. Станет до боли
Просто. Это твое «прости».

Любишь? Иди...

И уповай на время.
Просто проси. Забвенья.
Самый надежный способ.
Вновь научиться жить...
(с)

[Shadow]

Катя пашет неделю между холеных баб, до сведенных скул. В пятницу вечером Катя приходит в паб и садится на барный стул. Катя просит себе еды и два шота виски по пятьдесят. Катя чернее сковороды, и глядит вокруг, как живой наждак, держит шею при этом так, как будто на ней висят.

Рослый бармен с серьгой ремесло свое знает четко и улыбается ей хитро. У Кати в бокале сироп, и водка, и долька лайма, и куантро. Не хмелеет; внутри коротит проводка, дыра размером со все нутро.

Катя вспоминает, как это тесно, смешно и дико, когда ты кем-то любим. Вот же время было, теперь, гляди-ка, ты одинока, как Белый Бим. Одинока так, что и выпить не с кем, уж ладно поговорить о будущем и былом. Одинока страшным, обидным, детским – отцовским гневом, пустым углом.

В бокале у Кати текила, сироп и фреш. В брюшине с монету брешь. В самом деле, не хочешь, деточка – так не ешь. Раз ты терпишь весь этот гнусный тупой галдеж – значит, все же чего-то ждешь. Что ты хочешь – благую весть и на елку влезть?

Катя мнит себя Клинтом Иствудом как он есть.

Катя щурится и поводит плечами в такт, адекватна, если не весела. Катя в дугу пьяна, и да будет вовеки так, Кате х*йня война – она, в общем, почти цела.

У Кати дома бутылка рома, на всякий случай, а в подкладке пальто чумовой гашиш. Ты, Господь, если не задушишь – так рассмешишь.

***

У Кати в метро звонит телефон, выскакивает из рук, падает на юбку. Катя видит, что это мама, но совсем ничего не слышит, бросает трубку.

***

Катя толкает дверь, ту, где написано «Выход в город». Климат ночью к ней погрубел. Город до поролона вспорот, весь желт и бел.

Фейерверк с петардами, канонада; рядом с Катей тетка идет в боа. Мама снова звонит, ну чего ей надо, «Ма, чего тебе надо, а?».

Катя даже вздрагивает невольно, словно кто-то с силой стукнул по батарее: «Я сломала руку. Мне очень больно. Приезжай, пожалуйста, поскорее».

Так и холодеет шалая голова. «Я сейчас приду, сама тебя отвезу». Катя в восемь секунд трезва, у нее ни в одном глазу.

Катя думает – вот те, милая, поделом. Кате страшно, что там за перелом.

Мама сидит на диване и держит лед на руке, рыдает. У мамы уже зуб на зуб не попадает. Катя мечется по квартире, словно над нею заносят кнут. Скорая в дверь звонит через двадцать и пять минут. Что-то колет, оно не действует, хоть убей. Сердце бьется в Кате, как пойманный воробей.

Ночью в московской травме всё благоденствие да покой. Парень с разбитым носом, да шоферюга с вывернутой ногой. Тяжелого привезли, потасовка в баре, пять ножевых. Вдоль каждой стенки еще по паре покоцанных, но живых.

Ходят медбратья хмурые, из мглы и обратно в мглу. Тряпки, от крови бурые, скомканные, в углу.

Безмолвный таджик водит грязной шваброй, мужик на каталке лежит, мечтает. Мама от боли плачет и причитает.

Рыхлый бычара в одних трусах, грозный, как Командор, из операционной ломится в коридор. Садится на лавку, и кровь с него льется, как пот в июле. Просит друга Коляна при нем дозвониться Юле.

А иначе он зашиваться-то не пойдет.
Вот ведь долбанный идиот.

Все тянут его назад, а он их расшвыривает, зараза. Врач говорит – да чего я сделаю, он же здоровее меня в три раза. Вокруг него санитары и доктора маячат.

Мама плачет.

Толстый весь раскроен, как решето. Мама всхлипывает «за что мне это, за что». Надо было маму везти в ЦИТО. Прибегут, кивнут, убегут опять.

Катя хочет спать.

Смуглый восточный мальчик, литой, красивый, перебинтованный у плеча. Руку баюкает словно сына, и чья-то пьяная баба скачет, как саранча.

Катя кульком сидит на кушетке, по куртке пальчиками стуча.

К пяти утра сонный айболит накладывает лангеты, рисует справку и ценные указания отдает. Мама плакать перестает. Загипсована правая до плеча и большой на другой руке. Мама выглядит, как в мудацком боевике.

Катя едет домой в такси, челюстями стиснутыми скрипя. Ей не жалко ни маму, ни толстого, ни себя.

***

«Я усталый робот, дырявый бак. Надо быть героем, а я слабак. У меня сел голос, повыбит мех, и я не хочу быть сильнее всех. Не боец, когтями не снабжена. Я простая баба, ничья жена».

Мама ходит в лангетах, ревет над кружкой, которую сложно взять. Был бы кто-нибудь хоть – домработница или зять.

***

И Господь подумал: «Что-то Катька моя плоха. Сделалась суха, ко всему глуха. Хоть бывает Катька моя лиха, но большого нету за ней греха.

Я не лотерея, чтобы дарить айпод или там монитор ЖК. Даже вот мужика – днем с огнем не найдешь для нее хорошего мужика. Но Я не садист, чтобы вечно вспахивать ей дорогу, как миномет. Катерина моя не дура. Она поймет».

Катя просыпается, солнце комнату наполняет, она парит, как аэростат. Катя внезапно знает, что если хочется быть счастливой – пора бы стать. Катя знает, что в ней и в маме – одна и та же живая нить. То, что она стареет, нельзя исправить, - но взять, обдумать и извинить. Через пару недель маме вновь у доктора отмечаться, ей лангеты срежут с обеих рук. Катя дозванивается до собственного начальства, через пару часов билеты берет на юг.

…Катя лежит с двенадцати до шести, слушает, как прибой набежал на камни – и отбежал. Катю кто-то мусолил в потной своей горсти, а теперь вдруг взял и кулак разжал. Катя разглядывает южан, плещется в лазури и синеве, смотрит на закаты и на огонь. Катю медленно гладит по голове мамина разбинтованная ладонь.

Катя думает – я, наверное, не одна, я зачем-то еще нужна.
Там, где было так страшно, вдруг воцаряется совершенная тишина. (с)

[TittleTattle]

Она выбирает свой строгий лайт. К чему ему снится, что он летает. И Герда пишет смс – ки своему Каю. А ты сидишь на моём месте сзади в трамвае, и так же делаешь из билетика самолёт. Я называю тебя ласковой ледилёд. Ты красишь волосы и упираешься носом по вечерам в живот
мальчику – пишущему – стихи – на – пачках. И эти бабочки, бьющиеся в сачках. Зашепчутся о невесомости своих крыльев.
И я их услышу.
Ты говоришь мне пойдём на крышу. За тёплые руки по клетчатой серой лестнице. Упала ресница. Ты говоришь, что это наверно к подарку. И делаешь для меня жарко. Расстёгивая платье и петельки. А эти хрустящие белые ярлыки трут спину супергерою Питеру Пэну. /он мальчик со звёздной пылью/ на этом месте могли быть крылья. Тех бабочек, что бьются сейчас в сачках. Где эти обещанные стихи на пачках. Ты погадаешь на спичках.
И мне короткая.
И это значит, что мне летать.
И прошибать головой балконы. Где старые лыжи и видно в окнах, как завивают белые мёртвые локоны девочки – хрупкие – манекены. Калейдоскопом немые сцены. Летящие для него вверх. Как электричка ему навстречу. Вечером. Кто будет целовать эти плечи. Приделывать сюда крылья бабочек. Что бьются сейчас в сачках. Кто будет писать на пачках, и угощать её звёздной пылью.
/ну, или делать так, чтобы её хотя бы эти суки меньше бодяжили/
Девочка в шапочке Чили – Вили.
Запуталась в зелёные рукава. К чёрту бы эти ч/б слова. Останемся в этой рекламе
Лицами/отпечатками/лампочками
Волнами и строчками.
Она ещё пошепчется вечером с бабочками. Вытягивая короткую свою спичку.
Тебе водить.

(с)

[ZNata]

На крыше...
Коту на крыше...


Сидела женщина с Котом
.....................На теплой крыше.
О том болтали и о сём,
......................Никто не слышал.
-Ну, как живешь, хвостатый друг?
......................-Да, как обычно,
Хожу, брожу, ищу подруг,
.........................гоняю птичек.
Глядишь, накормит,милый кто,
...........................и обогреет...

-А у тебя? Как ты живешь?
........................- А я? Старею...
Нам жизнь одна дана , увы...
.......................У вас их девять.
И, вроде, все, как у людей,
........................А сердце щемит.
Вот так, дружище, я с тобой
.........................Сижу на крыше,
И растворяется тоска,
........................Все тише, тише...
Не уходи с колен моих,
........................С тобой теплее.
Прохладный вечер на двоих
...........................Уже темнеет...
И был ей этот разговор,
.....................Всех близких ближе,
Сидела женщина с Котом
.........................На теплой крыше...
(с)

[Shadow]

Где твое счастье,
что рисует себе в блокноте в порядке бреда?
Какого слушает Ллойда Уэббера,
Дэйва Мэтьюса,
Симпли Рэда?

Что говорит, распахнув телефонный слайдер,
о толстой тетке, разулыбавшейся за прилавком,
о дате вылета,
об отце?
Кто ему отвечает на том конце?

Чем запивает горчащий июньский вечер,
нефильтрованным темным,
виски с вишневым соком,
мохито, в котором толченый лед (обязательно чтоб шуршал как морская мокрая галька и чтоб, как она, сверкал)
Что за бармен ему ополаскивает бокал?

На каком языке он думает? Мучительнейший транслит?
Почему ты его не слышишь, на линии скрип и скрежет,
Почему даже он тебя уже здесь не держит,
А только злит?

Почему он не вызовет лифт к тебе на этаж,
не взъерошит ладонью челку
и не захочет остаться впредь?
Почему не откупит тебя у страха,
не внесет за тебя задаток?
Почему не спросит:
- Тебе всегда так
сильно
хочется
умереть? (с)

[Larkin.]

***
Мечта. Интрига, Риск. Шантаж.
Карьера. Рост. Дискуссии. Кортежи.
Отточен слог. Нетеплый вечер.
Опущен занавес. До встречи...

Слеза на фруктах. Плачут воском свечи.
И плач оконного стекла…
И чуть ссутуленные плечи.
Лишь Тень наискосок легла.

Атласа блик. Холодная кровать.
Прижились ложь, обман, измены,
А так не хочется осознавать,
Что постоянны только перемены. (с)

=======================================

Больше не будет -
уверена в этом
точно?
При смерти Нежность,
потеряна кровотоком,
пару вливаний -
и те не помогут -
срочно!
Только не плакать!
Гордости кончились
сроки...
Это не больно.
Просто анамнез
странный,
Просто по венам
лезвия прочертили,
эта невстреча
стала чудовищно
ранней,
просто убили -
в зародыше-
чувство убили...
Как же нелепо.
И глупо - безмерно,
до боли,
плакать не надо.
Слезами тут
не поможешь,
надо не ждать
запоздавшей по вызову
"скорой",
не утешать,
отравляя бездумною
ложью.
Это не больно.
Не надо глухих
истерик,
пальцы ломать -
это все же не наш
метод.
Всех - на простор
неоткрытых еще
Америк,
в сад, за окно...
И пусть ходят себе
где-то...
Плакать не надо.
Все будет.
Еще будет!
Куколкой спит
Мотылек, что топнул
ногою,
Он - не вершитель - пока еще
сломанных судеб,
в этой Вселенной -
пока еще -
все под контролем. (с)

[Belkin]

…Я могла бы пройти босиком до Белграда,
И снег бы дымился под моими подошвами,
И мне навстречу летели бы ласточки,
Но граница закрыта, как твое сердце,
Как твоя шинель, застегнутая на все пуговицы.
И меня не пропустят. Спокойно и вежливо
Меня попросят вернуться обратно.
А если буду, как прежде, идти напролом,
Белоголовый часовой поднимет винтовку,
И я не услышу выстрела —
Меня кто-то как бы негромко окликнет,
И я увижу твою голубую улыбку совсем близко,
И ты — впервые — меня поцелуешь в губы.
Но конца поцелуя я уже не почувствую.

Елена Ширман. «Последние стихи».

[ZNata]

Душой вовнутрь...

Я - твоя девочка
Та, что живет в тени .
С кожей прозрачной,
Пальцами из серебра.
Между которыми,
Чётками - наши дни
Перебираю
нитками зла и добра...

Я, как сокровище,
Спрячь меня, закопай!
В самую жаркую
темень запретных снов.
У темноты есть
коньячно-вишневый рай
С привкусом меда
От влажных желаньем слов .

Жизни изнанка я,
Та, что душой вовнутрь,
В сторону ребер и боль,
Что ты прячешь за
Слов зеркалами...
Я - чёрный твой перламутр
Слишком прекрасный,
Чтоб взять и закрыть глаза...


Я твой запрет,
Твой наркотик,
Твое табу...
Роспись ногтей
По камню твоей спины.
С четками между пальцев
Играю в судьбу,
Грустная девочка
С той стороны луны...
(с)

[TittleTattle]

В городе горящих мостов,
В городе пьяных мужчин,
Модных женщин
И цепных псов
Живет свободная от оков,
Девушка. То ли из фильма,
То или из моих снов.
Шикарная,
Как вещи от GUCCI,
Желанная,
Как Олимпиада в Сочи,
Делает со мной
Все, что хочет,
Разрывая большое сердце
В мелкие красные клочья
Для нее этот город мостов,
Скучающих женщин,
Женатых мужчин,
И бешеных псов.
Для девушки то ли из фильма,
То ли из моих снов.

(с)

[Dейzи]

Он приходит, когда у тебя потолок заплёван,
Он приходит, когда ты готова убить любого,
Кто напомнит тебе о времени года\суток,
Он приходит, когда забываешь как бьют посуду.

Потому что в твоих стаканах утихли бури,
Он всегда не в себе, он смеётся и много курит,
Он слегка утомлён бесконечными after-party,
И глаза у него такие, что можно спятить.

Он приходит, и ты забываешь про сон и пищу,
Он не ищет любви, он давно ничего не ищет,
Он садится напротив, тебя берёт, и разом
Твоя жизнь накрывается медным тазом.

Это мальчик "п**дец", это мальчик "сушите вёсла",
Это мальчик "плевать я хотел, что случится после",
Это мальчик "сегодня здесь, завтра в Амстердаме",
Это мальчик "шизофрения не за горами".

У него то потоп, то пожар, то медные трубы,
Он бывает пронзительно нежным, но чаще грубым,
Он молчит, запивая откровения чаем,
Выгибается раненным тигром, когда кончает.

Он целует твою ладонь, говорит "Спасибо",
Ты встаёшь на дыбы, ты как будто висишь на дыбе,
Он уходит и ты сползаешь по стенке на пол,
Опрокинув стаканчик ядрённых сердечных капель.

Он уходит, и ты понимаешь, что это финиш,
Собираешь себя по частям и опять половинишь,
Четвертуешь, рыдаешь, роняешь с балкона,
Каменеешь у зеркала как Медуза Горгона.

Это мальчик "привет", это мальчик "какая жалость",
Это мальчик "я не припомню, где мы встречались",
Это мальчик "таких не любят, таких стреляют",
Это мальчик "п**дец". Ты жива ещё?
Поздравляю! (с)

[ZNata]

В душу...

Проходи, раздевайся. Холодно... Скоро зима.
Ветер, как из трубы, до костей пробирает, колюч.
Не волнуйся за дверь, я забыла о ней сама
И давно потеряла ключ...

Закрывать не с руки, любопытный пошел народ;
Кто погреться зашел, а кто просто свой выпустить пар…
Всяк заходит сюда, но всё чаще какой-то сброд,-
И вот это, мой друг, кошмар...

Проходи и садись, что стоять, раз уже зашел?!
Развернуться здесь негде, накопила за годы хлам;
Моей памяти груз так огромен и так тяжел,
И зачем мне такой бедлам?

Вон на стенах афиши, премьеры забытых чувств,
Да актеры уже по подмосткам другим колесят.
Мне бы снять полинявшие памятки прошлых буйств
И пора уж, а все висят...

Осторожно, там в темном углу притаилась боль.
По ночам выползает, от солнца скрывается в тень.
Мне не выгнать её уж теперь, приживалку-смоль …
А пускала всего на день...


Под ногами ковер из обрывков моих стихов,
В коридоре коробки, полны тем, о чём лишь молчу.
Только в мыслях молю о прощении всех грехов
И давно уже не кричу...

Вот скажи, что им нужно всем в этой моей глуши?
В полумраке сомнений, где редко бывает рассвет.
А хотя, погоди, ты с ответом мне не спеши,
У меня есть один секрет...


У меня поселился мурчащий и теплый друг,
Незаметно пробравшийся в сердце, мой ласковый зверь.
Он мне душу согрел, эту осень, в преддверье вьюг
И в ней стало тепло теперь ...
(с)

[hAos]

Вдвоём (А.Блок).....оч мне нравится

Черный ворон в сумраке снежном,
Черный бархат на смуглых плечах.
Томный голос пением нежным
Мне поет о южных ночах.

В легком сердце - страсть и беспечность,
Словно с моря мне подан знак.
Над бездонным провалом в вечность,
Задыхаясь, летит рысак.

Снежный ветер, твое дыханье,
Опьяненные губы мои...
Валентина, звезда, мечтанье!
Как поют твои соловьи...

Страшный мир! Он для сердца тесен!
В нем - твоих поцелуев бред,
Темный морок цыганских песен,
Торопливый полет комет!