[Есенин]

3. Ярославль. Вокзал.


Солнце последними лучами догорало в огне крыш. Красное, уставшее за день и немного замерзшее, оно падало в сон. Дорога, прямая дорога, полная машин, уходила куда-то далеко и упиралась прямо в краснеющий край солнца. Троллейбус, полный людьми, словно большой жук с рогами, полз по ниточкам проводов от остановки к остановке. Мой взгляд скользил по рекламе, краснеющим от солнца крышам машин, бегущих мимо, ловил зайчиков из окрестных окон, смотрел внутрь отражений. Красный троллейбус медленно полз в закат, толкаясь по дороге.

Приехали. Вокзал. Солнце спряталось за громадой его и, казалось, что перепрыгнув через крышу, можно было бы упасть прямо в красные руки-лучи.
Билетная касса. Очередь из сбегающих из одной пустоты в другую. Сидящие, стоящие, старые, взрослые, дети – все замирали у этих окон, выгадывая какой-то особенно свой поезд. Кадка с пальмой в углу, маленькие магазины, лестница на второй этаж, выход к поездам, беспокойные люди, спешащие из пункта А в пункт Б – все это казалось мне какой-то большой мозаикой, куски которой плотно и долго подгоняли друг к другу. А еще – отражение заходящего солнца в окнах домов на другой стороне вокзальной площади, суетящиеся автобусы, троллейбусы, маршрутки. И те же нитки людей, ложившиеся на это полотно, словно ожерелье на шею женщине. И над всем было что-то удивительно свое, вокзальное, что никак не описать словами.

Я писал эту зарисовку, чтобы скоротать время в очереди. Казалось, что передо мною есть белый холст, разлинованный в клетку, кисть-ручка и еще глаза, чтобы все это увидеть. Мир застывал на мгновение, давал возможность раскрутить себя и заглянуть снизу, сверху, сбоку.

Симфония звуков окружала меня – шум суетливых вокзальных автобусов где-то далеко на улице, голоса людей, заполнявших здание, надтреснутые объявления по громкой связи, шорох последних лучей умиравшего солнца.

Моя очередь подошла. Казалось, что все, чем мы занимаемся – это обмен фантиками, надписанными словами. – На воскресенье, до Питера – протянул в кассу я. И мне тут же сунули в ответ маленькую черную бумажку со словами – «мест нет». Играем? – А на понедельник? – Есть боковые. А что теперь? И протягивая деньги и паспорт, мне дико хотелось убежать отсюда и идти по закатной дороге к солнцу…

Мой билет лежал сложенный напополам в кармане куртки. Троллейбус, уже зеленым жуком, полз, проглотив меня, обратно в центр, раздвигая рогами толпы машин. И заходящее, умирающее солнце, отплевывалось последними лучами-кровью, смеясь надо всем миром.
18 марта, 22:29