[Margo]

Она лежит на кровати и смотрит в окно, а в окне третьи сутки темно. Ей не подняться на восьмой - далеко и признаться во всем очень нелегко.
Она просит у Бога терпенья, любви, но не может позволить себе вис-а-ви. Ей трудно представить до боли в груди. И почему-то не идет - как не зови. Не кричи и не бейся о стол головой, на ее месте должен быть кто-то другой, кто пощупает пульс своей крепкой рукой, улыбнется - и ощущаешь покой.
Она не спала суток пять. Она уже и незнает как себя называть и никак не может понять, что ей есть что терять.
Она выпивает по двести за раз, иногда забывает выключить газ и кого-то любя, целится в глаз, забывая про одну из нас.
Она не боится старости, боиться стареть, и в одиночестве где-нибудь умереть. Она любит ее - но боится сказать, зная, что могут и не понять.
Она мучается, но не плачет и чужие слова отскакивают как мячик, ей говорят: "тебе нужен мальчик", она злится: "ну хватит". И ее становится жальче.
Она представляет себе разные картины, что те, кто подставляет ей спины, ее возьмут и никогда не покинут. И она стынет.
Она улыбается просто так, без повода. У нее в груди два оголенных провода, она вдали от родного города. Но не признается что скучает - гордая.
Она курить выходит в одной жилетке, стоит и смотрит, как ее любовь прикосается к сигаретке, выбрасывает окурок метко и молча смтрит на стрелки.
Она устала от этой кутерьмы безбожной, в этом возрасте, когда ничего не можно, но надеется, что это все ложное и между ними что-то еще возможно.

(с) Лиля Зарина