[Tail_of_comet]

...до тех пор, пока мама не завяжет за спиной шарф и не поведет молча по темному тоннелю улицы.
И я пережидаю это темное холодное время с варежкой на резинке, застрявшей где-то в локте.


У скворцовской Audi тонированные стекла – это позволяет видеть нам людей такими, какие они есть. Люди писают и ковыряют в носу, они спотыкаются и думают, что на них никто не смотрит; они делают это ровно в такт.


Люди вокруг меня живут в нескольких странах, которые находятся на одной и той же территории. Они существуют параллельно и одновременно. Стране с якобы-демократическим устройством, стране с капиталистическим строем, в стране, столько раз менявшей курс, что кораблю прикрепили на всякий случай и на нос и на корму двух гологрудых Афин… Они живут в стране – ожидании, стране – памяти, стране, на которую наплевать.


Он живет где-то от нас совсем далеко, в стране с синей площадью, мамками на улицах, которые кормят желающих молоком из груди, и газонами, на которых можно спать, и спать, и спать…


Мы все умрем… - выдыхает Урюкова.


Пыльный «медведь - вонючка» с душой из папье-маше смотрит на меня бусиничными глазами. Когда-то, точно помню: в нем билось сердце.


Я жалею этого аутичного онаниста – ему невдомек, что жизнь уже давно началась.


Мы живем, как две рыбки в аквариуме – постоянно натыкаясь носами на стены. Мама оставила мне корм.


Я чувствую, что выдышала воздух мне положенный в этой квартире, я высмотрела все до дыр – до тыльной стороны – кажется: дворники устали шуршать для меня метлами,


Люди из совка не любят личных тем. Они живут на деревьях и питаются просроченными фактами. Они не размножаются и поэтому вымирают, как вымирают деревья, на которых они живут.


Все просто – нет никаких смытых смыслов. И butterfly, как утверждала моя знакомая, – это «летающее масло»…


Если вместо деревьев и асфальта, домов и облаков просто развесить тексты, описывающие эти явления, ей стало бы проще жить. Об – ла – ко, де – ре – во. (с)